Доклад об «экологическом экстремизме»: комментарии экоактивистов

Экопротесты координируются с Запада, чтобы сдерживать военно-промышленный потенциал России как страны-конкурента. Кроме того, представители несистемной оппозиции используют их для самопиара и дестабилизации ситуации в обществе. Таковы выводы доклада «Экозащита и эконападение: политические экологи в России и в мире», который представили российские политологи Сергей Михеев, Максим Жаров и Игорь Рябов. SALT.ZONE рассказывает о претензиях к экоактивистам и приводит комментарии участников экодвижений, деятельность которых проанализировали эксперты.


По данным статистики, на которую ссылаются авторы доклада [его полную или сокращенную версию можно скачать здесь], почти 10% протестных акций в 2017 году было посвящено городской среде, экологии и транспорту. Активисты боролись против вырубки зеленых зон, загрязнения особо охраняемых территорий, освоения месторождений (когда это несет угрозу рекам и водоохранным зонам), за чистый воздух и так далее.

Эксперты заявили, что проанализировали деятельность российских экоактивистов против крупных инфраструктурных проектов за последние годы. В докладе представлено шесть примеров экопротестов, при которых, по мнению авторов исследования, применяются политические и юридические технологии:

— Гринпис России, Балтийский фонд природы и «Экоэкспертиза» против строительства российского участка газопровода «Северный поток-2» по территории Кургальского заказника (Калининградская область).

— Экоактивисты под руководством депутата Гордумы Асбеста Натальи Крыловой против строительства Национальной сурьмяной компанией завода сурьмяных концентратов в Асбесте (Свердловская область).

— Экодвижения «Стоп-никель» и «В защиту Хопра» против освоения Уральской горно- металлургической компанией Еланского и Елкинского месторождений медно-никелевой руды (Воронежская область).

— Движение «Стоп ГОК» против строительства Томинского горно-обогатительного комбината (Челябинская область).

— Экодвижение «Экологическая вахта по Северному Кавказу» против нефтеразведочных работ компании «Роснефть» на Южно- и Западно-Черноморском участках Черного моря в районе Новороссийска и Геленджика (Краснодарский край).

— Движения «Экозащита» и «Команда-29» против открытия новых угольных разрезов и добычи угля открытым способом в Кузбассе (Кемеровская область).


                Фото: митинг против угольных разрезов на Кузбассе | Youtube.com

Фото: митинг против угольных разрезов на Кузбассе | Youtube.com

Во всех примерах авторы доклада отмечают наличие скоординированной и продолжительной по времени протестной кампании, высокую частоту проведения акций, координацию действий с иностранными НКО и медийную известность экоконфликта.

Как утверждают эксперты, экоактивисты привлекают обывателей к протесту, обращая их внимание на угрозы здоровью или жизни, которые может повлечь реализация крупных инфраструктурных проектов. Но далее протест переводят в политическое русло — против существующих порядков, законов и, наконец, против действующей власти. При этом варианты компромисса лидеры экодвижений отрицают, а их требования сводятся к тому, чтобы или «ликвидировать», или «не строить».

Составители доклада заявили о связи практически всех заметных экологических организаций с зарубежными странами и западными программами поддержки НКО.


                Фото: youtube.com

Фото: youtube.com

Политизация российского экологического движения очевидна, и это зачастую «выхолащивает саму суть борьбы за охрану окружающей среды», считают авторы доклада. Подчеркивается, что развитие науки, техники и экономики невозможно остановить, и настоящей задачей экоактивистов должно быть способствование честному диалогу общества, бизнеса и власти — с целью добиться выработки оптимальных вариантов такого развития.

Эксперты полагают — для противодействия «экологическому экстремизму» необходимо совершенствовать экологическое законодательство РФ, а деятельность экоактивистов — упорядочить. В докладе говорится о необходимости усилить контроль государства за экологией и контроль правоохранителей за деятельностью протестных групп экоактивистов. Предлагается ужесточить требования к «экологическим НКО» — при помощи сложной системы лицензирования, а также создать на базе Росприроднадзора «экологическую полицию».


                Фото: акция «Стоп-никель» | Youtube.com

Фото: акция «Стоп-никель» | Youtube.com

SALT.ZONE пообщался с представителями экодвижений и участниками экопротестов, упомянутых в докладе, и узнал их мнение.

Наталья Крылова — лидер протеста против строительства Национальной сурьмяной компанией завода сурьмяных концентратов в г. Асбесте (Свердловская область), депутат местной Гордумы

Судя по тому, как докладчики подготовили этот отчет по нам, они подошли к вопросу крайне поверхностно. Не изучили суть протеста изнутри и нормативно-правовую базу. Если бы эти господа вникли в вопрос с сурьмяным заводом Ротенберга, то увидели бы уникальную ситуацию, когда оппозиционно настроенные жители, провластные силы, администрация Асбеста, депутаты и СМИ выступили единым фронтом.

В 2013 и 2015 году Асбест попал в пятерку городов России по загрязнению атмосферного воздуха. Эксперты [готовившие доклад] не изучили эту ситуацию, не учли уровень заболеваемости и смертности по онкологии, реакцию местных властей. Думаю, что я попала в список «врагов народа», потому что я имею оппозиционные взгляды к нынешней власти, несмотря на то, что коммунистка.

Наши малые города, особенно на Урале, хотят превратить в колонии. В стране экономический кризис, бюджетных денег не хватает. И вместо того, чтобы ставить экономику на новые рельсы, нам навязывают территории опережающего развития, нас лишают прямых выборов мэра, отбирают у нас полномочия по решению выдачи разрешений на строительство заводов. А если мы выходим с инициативой изменить действующее законодательство, то на нас будут направлены силы экологической полиции? Тогда получается, что создание экологической полиции — это инструмент, чтобы запихнуть к нам разные вредные предприятия. Нас запугивают этим «экологически экстремизмом», хотя лучше бы занимались экономикой, перестали кошмарить бизнес и дали свободу местному самоуправлению.

Василий Московец — руководитель движения «Стоп ГОК», выступающего против строительства Томинского горно-обогатительного комбината в Челябинской области.

Про нас так говорят [о связях активистов с зарубежными организациями] уже года четыре минимум. А говорит оффшорная Русская медная компания, все акционеры которой зарегистрированы на Кипре. И кто из нас «иностранные агенты»? Это горнодобывающее предприятие действует в интересах Запада, уничтожая наши леса и продавая только сырье. Это не имеет никакого отношения к высоким технологиям. Именно против этого собираются массовые митинги.

Мы действуем не против власти, России или Челябинской области, а против коммерческого проекта оффшорной компании, которая строит Томинский ГОК. Мы предлагаем альтернативы. В нашем случае это развитие сельского хозяйства и защитный лес Челябинска.

Непонятно — зачем новая структура [экологическая полиция]. Уже существует природоохранная прокуратура. Мы обращались туда тысячу раз. А когда строительство началось, правоохранители сказали, что по бумагам все законо. Разрешения [на строительство] выписываются на раз, вроде даже какие-то экспертизы есть, но когда следствие начинается, вдруг выясняется, что все делалось за взятки.

Было бы хорошо, если бы государство, природоохранная прокуратура и чиновники справлялись бы со своей работой. Я бы тогда своими делами спокойно занимался, а не лез бы в активистскую деятельность. Но практика показывает, что без общественного контроля госструктуры не работают.

Владимир Сливяк — соорганизатор протеста против открытия новых угольных разрезов и добычи угля открытым способом в Кемеровской области, сопредседатель российской экологической группы «Экозащита»

Это доклад довольно низкого качества. В нем и источники, и выводы оставляют желать лучшего. Авторы доклада очень плохо представляют себе предмет, о котором пишут, и просто надергали общедоступную информацию из интернета.

Протесты становятся массовыми и заметными только тогда, когда в них участвует реальное население. Это значит, что есть масштабная проблема, которая мешает жить. В большинстве случаев экологические организации и инициативные группы требуют соблюдения российского законодательства, а не его изменения.

Создание новых структур — плохой шаг. В России и так огромное количество чиновников, которых мы кормим из бюджета, но при этом не видим повышения эффективности работы госаппарата. В принципе, существующих законов и структур достаточно для организации эффективной экологичествой защиты. Но ничего не делается. Нет политической воли, чтобы решать экологические проблемы.

Международное сотрудничество необходимо для того, чтобы защищать природу. Это у людей есть политические границы, а природа не знает никаких делений на территории. Экологические проблемы имеют трансграничный характер и для людей из разных стран нормально объединяться, чтобы их решать. Не раз звучали претензии от представителей власти к экоактивистам, что они сотрудничают с иностранными коллегами. Но сотрудничество делает более эффективной работу во всех странах.

В России никто, кроме общественных организаций, не занимается решением экологических проблем. И когда организации что-то приличное делают, появляются разные псевдополитологи, которые пытаются донести, что все это заказ и заговор. Видимо, иностранные организации устраивают заговор, чтобы в России соблюдалось российское законодательство.

Это явно часть усилий какой-то группы во власти, которая хочет ужесточить законодательство в ответ на возросшую активность граждан. Очевидно, что власти ее боятся и хотят с ней бороться, причем не только с экологической, но и с любой другой. И этот доклад, и другие усилия в этом направлении — часть спланированной кампании.

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments