Нежелалки

Включение Фонда помощи осужденным в реестр «инагентов»: как это повлияет на работу НКО

Включение Фонда помощи осужденным в реестр «инагентов»: как это повлияет на работу НКО

7 мая Благотворительный фонд помощи осужденным и их семьям, хорошо известный по проекту «Русь сидящая», был внесен в реестр НКО, выполняющих функции «иностранного агента». Журналисты SALT.ZONE поговорили с директором фонда Алексеем Козловым о заявлении, которое активисты по собственной инициативе подали в Минюст, а также о планах на будущее.

Алексей Козлов — директор Благотворительного фонда помощи осужденным и их семьям

У нас, как у организации, существуют обязательства — уведомлять Министерство юстиции о получении зарубежного финансирования. После уведомления должна была пройти проверка фонда на возможность включения его в реестр «иностранных агентов». Мы отправили [в Минюст] форму не о включении в реестр, а форму отчетности о получении денег, о которых мы просто обязаны отчитаться. В противном случае нам бы грозили штрафы.

Вчера мы получили письмо из Министерства юстиции, датированное концом апреля, что наше заявление получено. Решение Минюста о включении нас в реестр «инагентов» нам не приходило. Невозможно было за это время провести проверку документов, узнать, на что мы потратим деньги. В министерстве у нас не запрашивали никакой дополнительной информации. Поэтому я считаю, что они просто приняли формальное решение, что раз мы получили или собираемся получить зарубежное финансирование, то автоматически становимся «инагентами».

Деньги были получены на достаточно большой проект, который делается совместно с Европейской комиссией, по созданию юридических клиник в трех городах — Новосибирске, Ярославле и Санкт-Петербурге. Мы понимаем, что за последние годы прозрачность и транспарентность системы исполнения наказания резко уменьшилась. Цель проекта — осуществление независимого мониторинга условий задержаний в местах лишения свободы по обращениям граждан. Допустим, в каком-то регионе нет нормальных членов ОНК (Общественной наблюдательной комиссии), как в том же Новосибирске. Тогда единственным способом контроля того, что происходит, становятся обращения граждан с жалобами, а также проверки, которые мы совершаем вместе с адвокатами. Такой мониторинг очень важен с точки зрения соблюдения ФСИН тех законов, которые приняты в России. Юридические клиники созданы, прежде всего, для оказания юридической помощи, связанной с уголовным преследованием и с нахождением в местах лишения свободы — с условиями содержания, с ресоциализацией. Мы планировали в рамках юридических клиник создать комьюнити людей, которые не только бы приходили со своими проблемами, но также оказывали помощь в виде трудоустройства осужденных, гуманитарной и благотворительной помощи.

Признание «инагентами» несколько увеличит наши затраты на подачу бухгалтерской отчетности, поскольку теперь нам надо будет готовить ее не раз в год, а раз в квартал. Учитывая, что мы ведем бухгалтерский отчет не самостоятельно, поскольку считаем, что это должны делать профессионалы, то это несущественно отразится на нагрузках. Это просто чуть-чуть прибавит расходов. Как это отразится на наших отношениях с ФСИН… Сотрудники ФСИН нас и до признания считали не просто «иностранными агентами», а чуть ли не террористами и врагами народа. Официальная бумага никак не изменит отношение к нам ни со стороны органов, ни со стороны граждан.

Мы планируем увеличивать объемы работы. В середине этого года мы запустим еще два проекта, на которые также привлекаем средства. Но это уже средства частных пожертвователей. К большому сожалению, в нашей деятельности люди нуждаются. Мы были бы рады вообще прекратить нашу работу, но для того, чтобы прекратить, нужно, чтобы к нам не обращались с просьбами о помощи.

Нашей организации исполняется 10 лет. Поэтому мы именно в этом году решили открыть юридические клиники, как фактические филиалы нашей организации в других городах. Мы физически из Москвы уже не справляемся с тем объемом обращений, которые к нам приходят. Каждую неделю летать в Новосибирск, ездить в Петербург, — это, во-первых, достаточно накладно, а во-вторых, неэффективно. Должны быть люди на местах. Когда мы открыли юридические клиники, нам пришли обращения еще из трех городов с просьбой открыть и у них подобные организации. Но мы сейчас не готовы об этом говорить, это вопрос финансирования.

Как только мы получим официальную бумагу [о признании «инагентом»], наши юристы проверят ее на предмет соответствия закону, и если мы увидим, что она не соответствует закону, то подадим исковое заявление, которое будет оспаривать сам факт включения [в реестр], вне зависимости от получения/не получения финансирования. Для нас принципиален вопрос: мы можем получать финансирование от любых не запрещенных в РФ организаций и при этом использовать его на помощь заключенным? Если такая деятельность является политически мотивированной, то пусть нам об этом скажет суд. Мы можем дойти и до Европейского суда по правам человека, как это уже сделали многие НКО до нас.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments