Пытки

Активист «Весны» про 25 суток в спецприемнике: «Все по-доброму, это не отдел полиции, где тебя ненавидят...»

Активист «Весны» про 25 суток в спецприемнике: «Все по-доброму, это не отдел полиции, где тебя ненавидят...»

28 января 2018 года, во время акции в поддержку забастовки избирателей в Санкт-Петербурге, активист молодежного движения «Весна» Артем Гончаренко выставил в окне своей квартиры надувную утку. В результате он попал в составленный сотрудниками центра «Э» «список двадцати» и провел 25 суток в спецприемнике — за повторное нарушение порядка проведения пикетов, митингов, шествий и т.д. Под арест активиста, как и других сторонников Навального, отправили перед президентскими выборами, на свободу он вышел на минувшей неделе. Артем рассказал журналистам SALT.ZONE, как в окне появилась утка, почему в спецприемнике лучше, чем в полиции, и как проходили выборы под арестом.

Артем Гончаренко — активист молодежного движения «Весна», отбывший 25 суток в спецприемнике за надувную утку в окне

Я не собирался идти на митинг 28 января, так как у меня уже была одна 20.2 [статья КоАП РФ, «Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»]. И я не хотел бы получить штраф от 150 до 300 тысяч рублей. Но утром в квартиру, которую мы с другими активистами снимаем, пришел какой-то мужчина, он хотел встретиться с Богданом [Литвиным, координатором «Весны» от Санкт-Петербурга]. Человек выглядел очень странно, не был похож на кого-то из нашей компании — довольно взрослый, странная прическа, челка не на бок — в общем, не хипстер. И я подумал, что такие, наверное, к Богдану не ходят. Сказал: «Извините, нет никаких Богданов». Мужчина сказал: «Ладно, хорошо».

Но через 15 минут он снова пришел: «Нет, все-таки мне нужен Богдан, я сотрудник полиции». Он был в гражданском, показывает мне документ — в глазок я ничего не вижу. Говорю — «Я вам не обязан открывать». Он продолжал трезвонить в звонок. Спустя некоторое время я ему сказал: «Что вам нужно, вы вообще одеты не по форме». Он ответил — «А если так?», и из-за его спины вышли двое сотрудников полиции, одетые по форме. Я все равно отказался открыть дверь.

Но это меня напугало, и мы решили хоть как-то привлечь внимание, потому что люди уже проходили мимо по улице — на митинг, который был за углом нашего дома. Я не помню, то ли мы сначала баннер написали «Полиция ждет нас», то ли начали надувать утку… Потому что про утку мы обсуждали, нести ее [на акцию в поддержку забастовки избирателей] или нет. Думали, что не нужно нести, потому что акция уже не против коррупции, а забастовка. И потому что у нас еще кампания по выдвижению утки кандидатом в президенты, рисковать кандидатом мы не хотели. Но тут произошла такая ситуация, мы решили привлечь внимание, высунув утку в окно. Люди начали фотографировать.

Никакой повестки в суд мне не приходило. После 28 января у нас были приступы паранойи — мы видели какие-то странные автомобили под окнами, к которым подходили сотрудники полиции и уезжали. Никто не открывал дверь незнакомым людям. Но потом эта паранойя прошла, я увидел себя в «списке двадцати» и подумал — ну, хорошо. Не придал значения.

На митинг памяти Немцова 25 февраля мы с ребятами опаздывали. Выходим из подъезда, идем в сторону такси и видим, как из серого микроавтобуса к нам выходят три сотрудника полиции. Мы ускорили шаг, сели в такси, но сотрудники полиции остановили таксиста и попросили нас выйти. Потом подбежала сотрудница Центра «Э», начала спрашивать — оплачены ли у нас штрафы [за участие в акции 12 июня — активисты скандировали «Выключите это дерьмо», требуя приглушить музыку, которую включили, чтобы заглушить антикоррупционный протест]. Мы сказали, что да, штрафы оплачены. Но у меня при себе не было чека, и я недавно сломал телефон и не смог показать ей фотографию. Нас повезли в отделение полиции.

Тогда было задержано много народу, суды были перегружены, поэтому в суд нас отвезли не сразу, только на следующий день. Там были общественные защитники, они сказали, что если без адвоката, то обойдешься [наказанием] по минимуму. Я очень боялся штрафа. 150 тысяч за 25 дней для меня заработать проблемно. Но в то же время у моей мамы юбилей и такое бывает раз в жизни [юбилей мамы Артему пришлось пропустить из-за ареста]. Обязательным работам я бы был очень рад, а вот что хуже — большой штраф или 25 суток — я не знаю. К этому моменту уже сидел Денис Михайлов [координатор штаба Навального в Санкт-Петербурге], и я думал, что меня, скорее всего, тоже посадят в спецприемник.

Про спецприемники я в основном слышал хорошие истории, то есть там никаких проблем с сотрудниками никогда не возникало. Правда, там нечего делать, сидишь, читаешь книжки — и все. Единственное, это какое-то негласное правило — тех, кого задержали по 20.2 и 19.3 [статья КоАП «Неповиновение сотруднику полиции»] не сажали в одну камеру. И было негласное правило не выводить на прогулку их вместе.

А так — было ничего. Спокойно можно сотрудника полиции попросить выключить свет раньше установленного времени. Все запомнили мое имя, я тоже запомнил часть имен. В целом — все по-доброму, это не отдел полиции, где тебя ненавидят. Как это было 12 июня, когда [после задержания] сотрудник полиции вывел меня покурить, и выходит то ли начальник отдела, то ли кто, и говорит: «Что ты его выводишь курить, через полгода их будут расстреливать, как врагов народа». От сотрудников полиции периодически такое слышишь. Когда нас везли на суд, сотрудники полиции тоже говорили — вот, вы нарушаете, америкосы, НАТО… А тут [в спецприемнике] они просто дают тебе возможность отсидеть свой срок.

В спецприемнике было очень атмосферно, это бывшая тюрьма ХIХ века. Там есть камеры для тех, кого отправят именно в тюрьму, но уголовники сидят не в том крыле, где административно задержанные. Камера напомнила чем-то Петропавловскую крепость, что-то такое. Только со светом.

Я прочитал очень много книг, правда, художественных. Там есть библиотека, куда периодически приносят книги. Особой популярностью там пользуются такие русские боевики, где герой, какой-нибудь русский десантник, попадает в средневековье. И советская классика. Из того, что там было, я прочитал «Поднятую целину» Шолохова, «Фиаско» Лема, Стругацких… и что-то там еще.

Я веган, поэтому я отказывался в спецприемнике от любого мяса. Если дают какую-то гречку с котлетой, то просто скидываешь котлету и ешь гречку. Или перемешиваешь ее с тофу, который принесли. А приносят, например, макароны, и они все в фарше — я тогда их отдавал. Еще там были супы, и я, возможно, нарушал принципы веганства, потому что я не интересовался, и никто бы мне это не сказал — готовили их на мясе или нет. Но я ни разу там не заметил ни кусочка мяса.

Когда находишься в спецприемнике, можно один раз написать заявление на свидание и встретиться с кем угодно. А с общественным защитником и адвокатом можно встречаться до двух часов каждый день. Общественным защитником может быть кто угодно, поэтому я написал несколько доверенностей и хотя бы два часа в день у меня уходило на то, чтобы поговорить с кем-то.

У меня был сосед первые восемь дней, у меня о нем сложилось очень хорошее впечатление, и я решил, что лучше не буду его портить. Потому что вроде все пришли туда не за убийство человека, и нет никаких каст, как в настоящей тюрьме… Но я слышал разговоры в курилке, если они были не про политику, то там был какой-то воровской, тюремный жаргон. Как-то меня напрягло, что могут посадить вот с таким человеком. И я был напуган, потому что, мне кажется, это идеальное расследование — какой-нибудь следователь, опер, «Э»-шник приходит — якобы твой сосед. Ты проводишь с ним несколько дней и он начинает у тебя что-то выпытывать. Я так не захотел. Поэтому я написал заявление на одиночку.

15 марта, насколько я помню, к нам пришли и сказали — вот вам бланк заявления о том, что вы будете голосовать. Я сказал, что мне нужен бланк заявления, что я отказываюсь голосовать. Ответили, что такого бланка нет, но спросят у начальника. Числа 16-го пришла председатель ТИКа, к ней по очереди водили всех, и она уговаривала все-таки принять участие в выборах. Говорила — вот, вы же понимаете, вы все сидите, ваш Навальный, вы всех старшеклассников ведете, у которых нет своих идей… Я начал свою концепцию излагать, мы с ней все обсудили. Она дала мне конфетку яблочную, призналась, что ей очень нравится Жириновский. Спрашивала, почему я не проголосую за Собчак, почему не испорчу бюллетень. В итоге минут через восемь она мне дала написать заявление об отказе. После этого спросила: «Вы понимаете, что теперь вы, можно сказать, не существуете как гражданин?»…

18-го числа утром ходили по камерам тех, кто не написал заявление об отказе голосовать. У нас было 30 с чем-то человек, и я слышал, что в итоге отвели голосовать 14 человек. То есть большая часть спецприемника не принимала участие в выборах.

Если бы я был в этот день на свободе, я был бы наблюдателем на выборах. Я планировал, что приеду к 18 марта во Владивосток и буду наблюдать. Там наблюдателей поменьше, чем в Питере. Я расстроился [что оказался под арестом], потому что в течение года, сколько работал штаб Навального, я посещал лекции по подготовке наблюдателей, мы выезжали в Великий Новгород наблюдать на губернаторских выборах. Но весь мой опыт и навыки я не смог применить. Вообще, было бы интересно в Чечню или Дагестан поехать [наблюдателем], но, но, но…

После ареста мои политические взгляды не изменились. Единственное, насчет «минимального государства»… У меня есть друзья, сторонники либертарианства, и мы постоянно утыкаемся в проблему — а кто будет полицией, а как все это будет происходить. И тут я понял, что если сотрудники полиции, как в спецприемнике, будут не сильно озабочены тем, чтобы запугать человека, как-то задеть, а просто будут приходить на работу и выполнять то, что от них требуется, то это просто отлично. Я стал радикальным либертарианцем. И еще изменил свое отношение к спецприемнику, теперь я не боюсь туда попадать. Да, это пустая трата времени, но все мирно, спокойно. Надеюсь, ничего в этом плане не поменяется.

Моя ситуация создала прецедент — любого человека можно посадить, если он находится [во время какой-либо акции] в квартире. Конечно, я буду подавать жалобу в вышестоящую инстанцию, я буду обсуждать это с адвокатом…

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments