Пытки

Гринпис России могут признать «инагентом»: «Вот, нашли врага, давайте все на него набросимся...»

Гринпис России могут признать «инагентом»: «Вот, нашли врага, давайте все на него набросимся...»

Депутаты четырех региональных парламентов — Пензенской и Оренбургской областей, Камчатского края и Карачаево-Черкесии — поддержали инициативу Архангельского облсобрания о включении Гринпис России в реестр НКО, имеющих зарубежные источники финансирования.

В декабре 2017 года архангельский депутат-единоросс Александр Дятлов обратился в Минюст с просьбой провести проверку деятельности российского отделения международной экологической организации. По мнению народного избранника, заявления и акции эко-активистов негативно влияют на экономику региона и провоцируют безработицу. Министерство юстиции, в свою очередь, направило обращение в Генпрокуратуру для проведения проверки. По ее итогам будет приниматься решение о признании Гринпис России «инагентом».

Руководитель лесного отдела Гринпис России Алексея Ярошенко, в чью сторону, в частности, обращены претензии архангельского депутата Александра Дятлова, прокомментировал ситуацию журналистам медиапроекта СОЛЬ.

Алексей Ярошенко — руководитель лесного отдела Гринпис России

Жалобы он [Александр Дятлов] пишет достаточно регулярно, по крайней мере, раз в месяц — веером, в самые разные инстанции. И это началось не в декабре, а еще раньше, осенью 2017 года.

История состоит в том, что в Архангельской области планируется уже очень давно заказник «Верхнеюловский», в междуречье Северной Двины и Пинеги. Его по-разному называют, официальное название в документах — «Верхнеюловский», но сейчас его чаще называют «Двинско-Пинежский». Там сохранился массив дикого леса, действительно уникальный в общеевропейском масштабе, площадью примерно миллион гектаров. От Атлантики до Урала ничего подобного нет. Вот из этого миллиона гектаров примерно половину предполагается лесным планом включить в заказник. Это официальный документ, утвержденный губернатором Архангельской области. В схеме территориального планирования, которая утверждена правительством Архангельской области, тоже этот заказник есть.

Но проблема в том, что леса Архангельской области, в результате многих десятков лет бесхозяйственного лесопользования, разорены до такой степени, что на бумаге лес есть, а жизни его почти нет. То есть сейчас лесопромышленники буквально добирают последние остатки дикого леса, а новый не вырастает, просто потому что никто нормально лесным хозяйством не занимается. Все те многочисленные посадки, которые делаются, ничего не дают, поскольку ухода за лесом нет.

Получается, что лесопромышленники очень жестко конкурируют за последние оставшиеся ресурсы. При этом, поскольку леса на бумаге много, областное правительство утверждает все новые и новые проекты по созданию крупных лесных предприятий. И сейчас, вот за эту территорию Двины и Пинеги, конкурируют два крупных холдинга, каждый из которых планирует — и строит уже — крупные лесопильные предприятия. При том, что реальных лесных ресурсов хватает только на одно из них. Поэтому они довольно ожесточенно борются за ресурсы как друг с другом, так и с планируемым заказником. И, конечно, они всеми силами стараются избежать создания заказника, который предусмотрен лесным планом Архангельской области. А мы всеми силами стараемся добиться создания этого заказника. Пусть на меньшей площади. Мы понимаем, что при таком истощении лесных ресурсов там не получится заказник в полмиллиона гектаров, и сейчас речь идет максимум о 350 тысячах. Но, тем не менее, это действительно уникальная, важная территория.

Характерный пример — примерно десятая часть нерестовых рек всего региона зависит от этого лесного массива. Он очень важен с ресурсной точки зрения, для семги, для лесного северного оленя… Для живности, для редких видов, для промысловых видов, и для сохранения чистых рек, поскольку очень многие средние реки, которые впадают в Северную Двину и в Пинегу, берут начало как раз на территории этого заказника или рядом с ним. Поэтому мы, конечно, добиваемся, чтобы это решение губернатора [о заказнике] было выполнено, план, утвержденный губернатором, был выполнен хотя бы в основном.

Дятлов, который довольно тесно связан с лесопромышленным лобби — он такое публичное лицо архангельских лесопромышленников — пытается сделать все, чтобы этого заказника не было. И, соответственно, пытается задавить тех, кто этот заказник пытается продвигать. Это неизбежная вещь, такое, к сожалению, всегда бывает, так действуют наши лесопромышленники. Мы к этому привыкли еще с очень давних времен.

Такой риск [признания организации «инагентом»] есть всегда, что тут делать. Мы просто принимаем его как некую неизбежность. Мы мало можем повлиять на работу депутата Дятлова. Им достаточно плотно интересовалось УВД в свое время, но это ни к чему не привело, мы тем более не можем на него повлиять… Мы продолжаем свою работу, мы понимаем, что эта территория действительно уникальная, обеспечить ее охраной необходимо. Будем добиваться, я надеюсь, у нас все-таки все получится.

А Дятлов… Ну, они приходят-уходят, прилетают-улетают… Много таких было. Я в Гринпис работаю больше 20 лет, таких чиновников, которые пытались нас прижать, закрыть, изничтожить, было довольно много, в том числе, в связи с нашей лесной работой. Это же «временщики». Вот ему надо сейчас отработать, чтобы лесные ресурсы достались кому-то из промышленников в как можно большем объеме…

Конечно, мы этот вопрос [о рабочих местах в Архангельской области] изучаем, и очень тщательно, потому что это важнейший вопрос. И людям, безусловно, нужно обеспечивать рабочие места. Но вот именно та модель хозяйства, которая имеется в Архангельской области, является главной причиной, во-первых, безработицы, а во-вторых, того, что там умирают лесные поселки. Ведь в Архангельской области больше половины поселков и деревень находится в состоянии умирания. И связано это с тем, что лес используется просто как месторождение бревен. То есть там нет нормального лесного хозяйства. Никаких ни рубок ухода, ни нормального планирования там нет. А это дает самую большую часть рабочих мест. В расчете на 1000 гектаров полноценное лесное хозяйство в условиях средней тайги дает примерно в 2,5−3 раза больше рабочих мест, чем такое лесопользование, которое сейчас существует в Архангельской области.

Лесопользование сейчас сильно механизировано. Когда там были советские леспромхозы с тракторами, которые дают очень низкую производительность труда, конечно, было много рабочих мест. При современной технике это занятость, буквально, считанных людей. Для того, чтобы обеспечить рабочие места, нужен именно уход за лесом, полноценное лесное хозяйство. Все это просчитано. То есть та модель, которая есть сейчас, она, в социальном отношении, самая худшая. Модель, которую предлагаем мы — отказаться от использования последних остатков дикого леса и перейти к его выращиванию, как живет весь цивилизованный лесной мир — даст рабочих мест в 2,5−3 раза больше.

Что он [депутат Дятлов] конкретно хочет, кроме того, как Гринпис наказать, никто точно не знает, поскольку в его словах никакой конкретики нет, а та, которая есть, не соответствует действительности обычно. Это просто пустые слова о том, что Гринпис разрушает какую-то там экономику. Но по факту речь идет о том, чтобы сохранить вот эту устаревшую модель лесопользования и ничего в ней не менять. Конечно, это удобно, потому что пользоваться лесом одноразово, как сейчас — выгоднее. Потому что не надо вкладывать ни деньги, ни силы в лесовыращивание, в полноценное лесное хозяйство. То есть, все можно пустить на всякие блага жизни прямо здесь и сейчас. Конечно, нынешняя модель устраивает довольно многих. Но это тупик. Тупик, который приводит к концу уже в видимом будущем.

Думаю, нет никакой [выгоды для депутатов субъектов РФ в признании Гринпис России «инагентом»]. Просто что-то типа солидарности. Сейчас же, знаете, выгодно на патриотизме вот так вот подниматься. Вот, нашли врага, давайте все вместе на него набросимся, может быть, нам за это будут какие-то плюсы. А может быть, даже о плюсах не думают, просто — «все побежали, и они побежали». Не думаю, что у них есть какая-то конкретная заинтересованность. Мы, в общем-то, с большинством из этих регионов никак в принципе не работаем. Поэтому — ну вот, получили письмо от депутатов, ура, значит, объявлена кампания, сегодня нападаем на кого-то, давайте мы тоже «понападаем», нам зачтется. Скорее всего, никакой логики за этим нет.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments