ITunes

Смертная казнь для педофилов: «Если это коснется, не дай бог, вашего ребенка, что вы будете говорить?»

Смертная казнь для педофилов: «Если это коснется, не дай бог, вашего ребенка, что вы будете говорить?»

Депутат Госсобрания Республики Башкортостан, региональный лидер партии «Зеленых» предложила отменить мораторий на смертную казнь для совершивших тяжкие преступления сексуального характера в отношении детей и подростков. В эфире радио СОЛЬ Руфина Шагапова рассказала о своей законодательной инициативе и объяснила, почему раньше выступала против отмены моратория. Мнение против возвращения высшей меры наказания для педофилов высказал юрист и председатель правления общественной организации «Сибирь без пыток» Святослав Хроменков.

Руфина Шагапова — заместитель председателя Комитета Государственного Собрания Республики Башкортостан, лидер регионального отделения партии «Зеленых»

Два года назад у нас в республике очень резонансный случай произошел. Девочку изнасиловали и убили. Причем преступление совершил человек, который за аналогичное преступление уже отсидел и вышел. Тогда нас это очень сильно потрясло, и меня — не как депутата даже, а как мать двоих детей. Я юрист по образованию, это сподвигло к пересмотру вообще всех положений УК, касающихся преступлений по половой неприкосновенности несовершеннолетних. За эти два года мы проводили и мониторинг, и аналитику, и соцопросы. И, конечно же, я отслеживала, где что происходит. Удивительно просто — в геометрической прогрессии преступления по данным статьям растут ежегодно. Общая статистика за последние 5 лет — 65 тысяч преступлений по отношению к несовершеннолетним, 34 тысячи — к малолетним детям. Это по России. Статистика страшная.

В принципе, честно сказать, женщине, депутату, тем более лидеру «Зеленых», взять и заявить о смертной казни сначала было как-то не по себе. Я обдумывала и политические риски, что обвинят в кровожадности. Но за эти два года моя убежденность только возрастала — общество действительно болеет, и без хирургического вмешательства, а именно возвращения смертной казни хотя бы по таким острым статьям… У меня был повод уже этим летом об этом объявить, когда Путин сказал о десятилетии детства. То есть аргументов более чем достаточно, во всяком случае для меня стало.

6 числа по моей просьбе Общественная палата [Республики Башкортостан] будет рассматривать, обсуждать актуальность [инициативы] и, в принципе, как ее дальше двигать. Но я ее именно как законодательную инициативу вношу к себе в парламент. А процедурно она сейчас уже ушла на рассмотрение Ассоциации законодателей.

Мы [за 2 года работы над законопроектом] аналитику проводили и соцопросы. Моральную поддержку больше искали. 65% категорично за смертную казнь, 5% категорично против, и то с оговоркой, что это слишком легкое наказание для них. 30% - там уже фантазии на разные темы. Кто на органы их предлагает сдать, кто просто считает, что это не поможет в самой сути вопроса, что преступлений меньше не станет. Но я не говорю, что это единственный способ и панацея, тут очень системная работа нужна.

Смертная казнь должна быть. Во всех цивилизованных государствах она в любом случае, так или иначе, присутствует. В той же самой Америке, которая нас так любит учить жить, в многих штатах смертная казнь присутствует.

20 лет назад, когда я была выпускником юридического вуза, я сама стояла на стороне тех, кто не хотел смертной казни. И одним из самых главных аргументов у нас то же самое было — про засуженных по ошибке правоохранительных органов людей, расстрелянных или подвергшихся наказанию. Сегодня, учитывая все эти позиции — действительно, правоохранительная система у нас несовершенна, судебная — я предлагаю в уголовно-процессуальный кодекс поправку, что если все-таки приговор будет вынесен о смертной казни, то с отсрочкой на 5 лет. 5 лет достаточно, если все-таки человека засудили невиновного, чтобы всеми средствами доказать свою невиновность, а правоохранительным органам — исправить свои ошибки. На мой взгляд, это убирает вероятность ошибки судебной.

Проблема существует. И оттого, что мы о ней будем молчать, она никуда не денется. Не сегодня, так завтра мы все равно придем к этим вопросам. А я их не сегодня поднимаю, мы уже давно над ними работали. У нас республика такая — и нравственные устои у нас покрепче тут будут, и мусульманство. Но даже у нас в республике то здесь, то там эти случаи всплывают в СМИ. То на остановке подростка насилуют, то за кустом семилетнего ребенка чуть не изнасиловали, там подростки вмешались. Столько таких случаев, что молчать об этом просто невозможно.

Я разговариваю с коллегами, с правозащитниками. За два года работы над этим законом хочешь всеобщее мнение собрать вокруг себя. И тем людям, которые очень страстно выступают против смертной казни, аргументируя, что мы строим правовое государство, что это на нашей доброте, воспитании и гуманности не лучшим образом отразится, я задаю один вопрос — позвольте, вы лично, если вас это коснется, вашего ребенка, не дай бог, что вы будете делать и говорить? Так же будете говорить, что вы против смертной казни? — «Да, буду говорить. Я его лично пойду и задушу».

Это не только эмоции. Очень много людей готовы пойти и придушить. В таком случае о какой гуманности мы говорим? Государство будет сидеть и смотреть, как люди друг над другом самосудом будут заниматься?

В принципе, я готова к любым ответам [по итогам обсуждения Общественной палаты РБ]. Самое главное, я хочу аргументированных предложений. Я не рассчитываю на поддержку только. Это личное мнение каждого, кто-то против, кто-то за. Но Общественная палата — это все-таки выражение воли народа. Мне важно услышать мнение экспертов. Где слабые места, возможно, укажут. Где-то, может быть, доработать надо. По статьям будут разбирать. Там же по многим инициатива, в том числе, кстати, и ужесточение наказания за организацию и съемки порнофильмов с детским участием. То есть я хотела бы именно конструктивные предложения. И если кто-то против — почему. Вот это хотела бы услышать от экспертов.

Святослав Хроменков — юрист, председатель правления общественной организации «Сибирь без пыток»

Я считаю, что уровень и качество осуществления предварительного расследования по уголовным делам и осуществление уголовного правосудия в наших российских судах не позволяет нам сейчас перейти к такому шагу. Кроме того, это будет противоречить гуманистической тенденции в международном сообществе. На мой взгляд, эта инициатива может быть инициирована только человеком, который в суды вообще не ходит. Если подумать, из-за ошибки органов дознания, следствия и суда мы можем лишить жизни человека за преступление, которого он не совершал. К примеру, по делу Чикатило, исторический факт, более 15 человек было расстреляно. У нас масса судебных ошибок. Люди сидят по сфабрикованным делам и признают с успехом, что они невиновны. А если человека лишить жизни, то эту ошибку уже не исправить.

Мы сегодня пришли [в суд] — нам пришлось заявлять отвод судье, потому что помощник суда спаян в связке корпоративной солидарности с органами дознаниями. Мы потерпевшие по делу. Нам дознаватель пришел вручать повестку. Мы хотели ознакомиться с материалами, нам их не принесли в прошитом, пронумерованном виде, нам не дали с ними ознакомиться, потому что они вообще нечитаемые. То есть основные права, право на защиту — нарушено. Мы не имеем доступа к правосудию. Мы хотим обратиться в суд по этому уголовному делу, потому что оно волокитится уже 1,5 года. И нам препятствуют в реализации права на обращение в Европейский суд, предоставляя документы, которые нечитаемые. Их даже на принтер, чтобы скопировать, положить ровно не могут — углы документа срезаются, представляете?

Прежде чем говорить об отмене моратория на смертную казнь, нам надо сделать реформу уголовного правосудия, вычистить оттуда тех, кто работать не хочет, кто позорит правоохранительную систему органов государственной власти. Устраниться от этого семейственного подряда — туда по блату приходят знакомые и родственники работать, и набрать качественные кадры, обучить их и дать им возможность честно исполнять свои функции. И только тогда, когда ошибка будет исключена, мы можем об этом [об отмене моратория на смертную казнь] говорить. Но опять же, это будет противоречить гуманистической тенденции, которая во всем мире сейчас развивается. Мы подписали, в том числе, протокол Европейской конвенции по этому поводу.

Множество случаев известны в разных странах, не только в России, что о судебных ошибках общество узнавало и через гораздо более долгий срок, а не через 5−10 лет. Почему такой 5-летний срок, к чему он, непонятно. Депутаты, скорее всего, просто не сталкиваются с теми реалиями, в которых работаем мы, простые юристы.

Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments