Вагиланты

Помочь тирану: «Учим человека переходить от слов «Со мной это произошло» к словам «Я это сделал»»

Помочь тирану: «Учим человека переходить от слов «Со мной это произошло» к словам «Я это сделал»»

25 ноября, в День борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин, стартовала международная акция «16 дней без насилия». Касаясь этой темы, СМИ традиционно пишут о поддержке, которую оказывают жертвам насилия различные фонды и центры. При этом подойти к решению проблемы насилия можно и с другой стороны. В эфире радио СОЛЬ психолог питерского Центра социальной поддержки «Альтернатива насилию» Андрей Исьемин рассказал, какую помощь могут получить «авторы насилия», желающие изменить свое поведение.

Андрей Исьемин — психолог Центра социальной поддержки «Альтернатива насилию» (г. Санкт-Петербург)

Центров социальной поддержки — много. Вот центров, сосредоточившихся на работе с «авторами насилия», желающими изменить свое поведение — таких не очень много. К счастью, сегодня мы уже не одиноки. В том числе, благодаря нашим усилиям в разных городах такая работа уже ведется. А занимаемся мы психологическим консультированием тех людей, которые склонны к насилию, применяют его в близких отношениях и хотят изменить свой стиль поведения.

К нам приходят именно субъекты этого насильственного действия, его «авторы». Приходят они, если чувствуют сами или слышат, как говорят родные, что что-то у них не так в близких отношениях, будь то партнерские, детско-родительские, может быть, даже дружеские. Если они понимают, что близкие их боятся, если им прямо говорят, что чувствуют угрозу, когда находятся рядом с ними или, например, активно защищаются, — тогда эти люди могут к нам обратиться.

Работа не столько сложная, сколько долгая. Если хватит терпения и желания, тогда наши специалисты могут провести довольно длительный процесс вместе с обратившимся человеком и в итоге получить результат. Методика, которой мы располагаем, достаточно проста на логическом уровне. Если ее адекватно применять, если человек искренне хочет пройти весь путь, то он достигнет своей цели.

Фактически речь идет о структурированном интервью, где мы с учетом, конечно, психологических особенностей клиента, с учетом необходимости создания доверительного терапевтического пространства обсуждаем несколько основных тем. Во-первых, мы обсуждаем сами факты насильственного поведения или агрессивного поведения. Чтобы человек мог сам для себя понять, есть ли такое в его поведении. Мы конкретно описываем эпизоды, размышляем о них. И человек сам делает вывод, является ли это насилием, нужно ли что-то менять в своем стиле поведения.

И дальше человек, искренне поняв, что происходит в его жизни, для себя принимает решение о том, хочет ли он избавиться от этого или нет. В данном случае мы не находимся на менторской позиции, не морализируем, просто говорим: «Вот смотри, вот это твоя правда. Хочешь с этим жить или нет? Если да, если ты хочешь все это оставить, тогда тебе не к нам. Если ты хочешь изменить, тогда тебе к нам, и мы идем дальше». Дальше мы обсуждаем вопрос ответственности, иначе говоря, возможности контроля себя в сложных ситуациях, когда гнев застилает глаза. Учим человека брать эту ответственность на себя, переходить от слов «Со мной это произошло» к словам «Я это сделал». Даже если действия были не очень приятные и для самого человека, и для других.

Дальше разбираем вопросы контекста, взаимосвязь значимых событий жизни человека, его опыт столкновения с насилием в разных качествах и в разных ситуациях в прошлом, как это связано с его текущей жизнью. Когда мы удаляем дефрагментацию в пространстве и в осознанности, тогда все взаимосвязи становятся более понятны логически, человек может больше отдавать себе отчет в том, что происходит с ним. После этого мы переходим к более кропотливому разбору последствий насилия.

Обычно, если насилие в паре, то есть ощущение у «автора насилия», что все ограничено отношениями в этой паре. И что помирились через какое-то время — и слава богу, эпизод исчерпан. А то, что человек, в отношении которого осуществлялось насилие, продолжает бояться, — это не осознается. То, что находящиеся рядом дети боятся, — это не осознается. То, что друзья, родители, родственники вдруг понимают, что что-то изменилось у этих людей в этих отношениях, — это тоже не осознается. И вот наша задача — сделать так, чтобы перестал человек преуменьшать последствия своих насильственных действий. Грубо говоря, чтобы испил чашу этой горькой правды до дна. Это закрепляет мотивацию к изменениям, и после этого можно уже обсуждать — а как иначе?

Дело в том, что наши клиенты в абсолютном большинстве случаев не плохие люди, которые решили, что всех будут угнетать. Они просто привычным для себя образом решают проблемы. Никто из них в моей практике не отказался от альтернативы, найдя ее. Если человек готов отказаться от насилия, то надо дать ему другой инструмент, чтобы решать проблемы.

На последнем этапе мы такие своеобразные тренеры. Мы составляем этот план [отказа от насилия], проверяем его на реалистичность. Человек уходит в жизнь, что называется, пробует, через неделю приходит и рассказывает, что получилось, что нет. Если не получилось, мы снова этот план перерабатываем. И так до тех пор, пока в руках не будет уже освоенный, присвоенный инструмент — я имею в виду, инструмент коммуникативный, методы саморегуляции психические и т. д. Тогда это достаточно надежно. Это как автомобиль водить — если я никогда не водил автомобиль, сел за руль — велика вероятность, что проблемы будут. Если меня научили, и потом еще есть определенный опыт вождения, — конечно, это не гарантирует, что проблем никогда не будет, но, по крайней мере, уже я более спокоен, могу в свою машину посадить и детей.

У нас сейчас такой период в развитии нашей организации, что мы больше, может быть, сосредоточились не на собственной работе с клиентами, а на том, чтобы наш опыт предлагать профессиональному сообществу. И надо сказать, что это в принципе наш приоритет — работа с профессиональным сообществом, чтобы такие услуги были доступны не только у нас, но и в других организациях в других регионах. У нас маленькая организация, консультантов всего несколько человек, и на нас приходится за год несколько десятков обращений. Естественно, мы не сможем исчерпать все заявки, если весь Санкт-Петербург вдруг решит, что ему надо избавиться от насилия. Поэтому надо, чтобы было больше людей. Мы призываем специалистов-психологов, особенно нам интересны мужчины, чтобы подключаться к этой практике. Мы готовы делиться.

Насилие действительно бывает разное. Бывает психологическое насилие — оскорбительная речь, вербальное, невербальное, контроль поведения через запреты, контроль финансовый, контроль вещей, переход к разрушению вещей, к физическому насилию, начиная от толчков и удержаний — к избиению. Все это имеет отношение к нашей деятельности. Главное, чтобы человек решился обратиться к нам. Чаще всего люди к нам приходят, когда отношения дороги, они боятся потерять, когда дошли уже до того края, когда близкие не готовы их терпеть. И тогда — «я сам попробую», взял на себя обязательство, попробовал, не получилось. Тогда и можно обращаться.

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments