ITunes

Общественность имеет право знать: в России растет число разоблачителей

Международная правозащитная группа «Агора» представила доклад «Сотня российских разоблачителей» — о фактах предания гласности нарушений и злоупотреблений, представляющих публичный интерес. Авторы исследования сделали несколько выводов, в частности — о том, что российские власти не только не поощряют раскрытие значимой информации, но и препятствуют этому. Также в докладе отмечается, что в нашей стране нет каких-либо правовых гарантий для лиц, заявляющих об угрозах для для безопасности и благополучия сограждан. Подробнее о докладе в эфире радио СОЛЬ рассказал юрист и руководитель международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков.

Павел Чиков — юрист, правозащитник, руководитель международной правозащитной группы «Агора»

Доклад, озаглавленный «Сто российских разоблачителей», мы задумали довольно давно, подбирались к нему постепенно. Мы увидели четкий тренд, который формируется последние несколько лет. А именно — усиление этого направления, связанного с разоблачениями, что в английском языке называется «whistleblower» [осведомитель, информатор]. Это большой толчок, который дал Эдвард Сноуден, а до этого целая платформа WikiLeaks. Они подтолкнули к принятию международных стандартов государственной защиты и регулирования этой деятельности. И они стали проникать в национальные законодательства, сейчас больше, чем в 60 странах приняты в той или иной степени законы о защите разоблачителей. России в этом списке нет.

Мы решили посмотреть, сколько таких случаев [разоблачений], и с удивлением обнаружили, что их много. Условная точка отсчета — Александр Литвиненко и его пресс-конференция 1998 года, где он и другие сослуживцы по ФСБ заявили о том, что получили приказ от руководства на физическое устранения Бориса Березовского. Потом, покопавшись, обнаружили более раннюю историю бывшего военнослужащего Александра Никитина, распространившего информацию о радиоактивной угрозе в Северном море со стороны России. Никитина обвинили в государственной измене, его защищал известный адвокат Юрий Маркович Шмидт. И был тогда вынесен оправдательный приговор, то есть это было первое и очень победное дело, которое касалось распространения и разглашения общественно значимой информации.

Потом был Григорий Пасько и прочие, но львиная доля разоблачений приходится на последние 10 лет. Толчком к этому послужило видеообращение майора Дымовского. Тогда была история со стрельбой майора Евсюкова, и вот в целом копившийся много лет негатив в отношении милиции выплеснулся изнутри. Оказалось, что не только милиция бьет задержанных граждан, но и сами сотрудники оказываются в крайне униженном и незащищенном положении. Об этом была просто серия обращений. После Дымовского они уже касались и прокуратуры, и военной прокуратуры, и там кого только не было.

Но в последние годы просто пик такой активности мы наблюдаем, то есть с начала этого года 24 случая, в прошлом году — примерно столько же. Несмотря на отсутствие законодательного регулирования, несмотря на отсутствие какой-то защиты, с гарантированными претензиями и преследованиями, тем не менее, деятельность эта набирает обороты, и мы явно видим формирующийся многолетний тренд, который фиксируем сейчас, и хотим, чтобы общественность за ним наблюдала.

Если информация затрагивает общественный интерес, то общественность имеет право об этом знать. Как в истории с майором Игорем Матвеевым. Информация о том, что командование закупает собачьи консервы и кормит ими солдат, это информация, представляющая общественный интерес. И тот факт, что она для ограниченного распространения, для служебного пользования, не снижает ее значимость для общества. В этом смысле интерес общественности важнее, чем государственный интерес. То же самое было с тем же самым Никитиным и Григорием Пасько, когда они, по сути, разгласили государственную тайну. Но эта государственная тайна имела большое значение для общества — о том, что существует радиационная опасность от сливов отработанного ядерного топлива российских атомных подлодок в открытое море и так далее.

Тут грань тонкая, тут понятно, что государственный интерес в том, чтобы эту информацию не разглашать, а разгласителя наказывать, чтобы другим неповадно было. Для этого существуют системы коммуникации, то есть они должны существовать. В других странах они есть, например, в США есть отдельное государственное ведомство, между прочим, созданное по инициативе сенатора от штата Иллинойс Барака Обамы. Туда госслужащие могут обращаться, если они обладают какой-то значимой информацией — до того, как пойдут к публике. Кстати говоря, именно такую позицию занял Конституционный суд России в расследовании жалобы двух российских госслужащих — сотрудника налоговой службы из Москвы и участкового из Тольятти, которых уволили за то, что они дали интервью о нарушениях на службе. Конституционный суд сказал, что общественность имеет право знать, что общественно значимую информацию госслужащий имеет право разглашать, но сначала они должны предпринять некоторые усилия и действия, направленные на то, чтобы сообщить это внутри государства. Прежде чем бежать к публике, они должны попытаться эту информацию каким-то образом реализовать внутри. И такой же позиции придерживается Европейский суд по правам человека.

Разоблачитель рискует. И российская статистика все это подтверждает, потому что в более чем половине случаев мы зафиксировали давление и негативную реакцию на разоблачителя. Почти в 1/3 случаев это увольнение. В каждом пятом случае это уголовное преследование. Есть даже несколько случаев гибели, это известные случаи Сергея Магнитского, Александра Литвиненко, это случай одного из разоблачителей допингового скандала, который умер при странных обстоятельствах. Мы не утверждаем, что за этим стоят власти, тем не менее, факт есть. Но наиболее частыми последствиями являются увольнения и уголовные преследования. Примерно в 1/3 случаев нам не удалось найти информацию о том, была ли какая-то реакция, что не говорит о том, что ее не было.

Развитие интернета, его проникновение и увеличение аудитории дополняется еще развитием интернет-сервисов различных. И в этом смысле увеличивается не только аудитория зрителей, слушателей и читателей. Упрощается еще и работа для самих разоблачителей. Сейчас на каждом смартфоне можно сформировать видеообращение или использовать другие способы доставки значимой информации. Сегодня источник имеет возможность сам сформировать информационный продукт и сам его распространить на широкую аудиторию, что мы видим с последними скандалами со школьниками, которые записывают на свои телефоны разные указания учителей, например, не ходить на митинги, не поддерживать Навального и так далее. Это же из той же оперы. Или истории со школьными поборами, которые широко становятся известными благодаря тому, что кто-то записал на мобильный телефон какой-то разговор или какое-то заседание. Вот это и является еще одним стимулирующим фактором.

Кроме того, большое значение имеет мода, потому что на это возникла мода. «Другие это делают, значит, я тоже могу»… Минтруда буквально в октябре в четвертый или в пятый раз внесло в Госдуму законопроект о государственной защите разоблачителей, потому что это является обязательством России по конвенции ООН по борьбе с коррупцией. В ней отдельная статья есть, которая говорит как раз об этой категории граждан и обязывает государство принять соответствующий нормативный акт. Принятие закона легализует эту деятельность, что неминуемо подстегнет ее распространение.

Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments